Доктор Мейсон тоже не стала откладывать дело в долгий ящик (хотя была ещё всего лишь середина рабочего дня) и предложила встретиться прямо сейчас. Благо жила она не так уж далеко – в Санта-Монике, на берегу океана и примерно в том же районе находился и её офис частного психолога-консультанта (в штаб-квартиру LAPD она приезжала по мере необходимости).
Сейчас необходимости, видимо, не было, поэтому психологиня назначила встречу у входа на Пирс Санта-Моники через сорок минут. Элли уже достаточно хорошо ориентировалась в Городе Ангелов и его окрестностях, чтобы умело обходить пробки, периодически возникавшие на главных автомагистралях, поэтому успела.
Психологиня оказалась невысокой блондинкой неопределённого возраста (хотя, скорее всего, всё же гораздо ближе к пятидесяти, чем к сорока), стройной, элегантной, подтянутой и физически крепкой… причём крепкой незаметно, как это бывает у тех, кто активно занимается, например, восточными единоборствами.
Одета она была в светло-серый офисный костюм (пиджак и юбка-миди) с белой хлопковой рубашкой (весьма напоминавший униформу СС-Хельферин – женских вспомогательных подразделений СС), чёрные колготки или чулки и удобные неброские чёрные туфли на низком каблуке.
Вежливо поздоровавшись, доктор Мейсон объявила: «Сейчас мы поедем в одно место – здесь недалеко – где у тебя будет нечто вроде входного тестирования…»
Элли не отреагировала на это откровение никак. Ибо примерно этого и ожидала. Не ожидала она увидеть автомобиль, в котором им предстояло добираться до места тестирования.
Десятилетнюю Honda Civic (ещё первого поколения) неопределённого цвета и сомнительной исправности. Последнее, впрочем, оказалось не таким уж сомнительным, ибо психологиня сразу прокомментировала:
«Не обращай внимание на неказистый и сомнительный внешний вид. Авто в отличном состоянии; более того, внутри такой тюнинг, что она вполне конкурентоспособна с Мустангом, Корветте и прочими Камаро…»
И добавила: «Я её одолжила у наружки LAPD – они на неё не нарадуются…»
«Куда едем?» – совершенно без каких-либо эмоций осведомилась Элли, когда полицай-Хонда тронулась с места.
«В нарко-Гиндзю» – абсолютно бесстрастно ответила доктор Мейсон.
«Куда??» – изумилась Элли.
«В нарко-Гиндзю» – уверенно повторила психологиня. И объяснила: «Гиндзя – это культурно-развлекательный район практически в самом центре Токио. Считается самым безопасным городским районом мира, ибо контролируется якудза – японской мафией…»
«Которые ликвидировали всю уличную преступность, чтобы никто не мешал жителям города и гостям японской столицы оставлять свои наличные в казино, борделях, прочих развлекательных заведениях и магазинах, которые принадлежат якудза?» усмехнулась Элли. Ибо вспомнила, что что-то когда-то где-то об этом то ли читала, то ли видела (скорее всего, на ТВ).
Доктор Мейсон кивнула: «Именно так. Что же касается места, куда мы едем…»
«Его так прозвали, ибо наркокартели… или кто там контролирует наркоторговлю в городе истребили уличную преступность, чтобы не спугнуть потенциальных покупателей наркотиков?» – осведомилась девушка.
Психологиня улыбнулась: «Вы очень догадливы, мисс Фёрстер…»
Уже в третий раз за сегодняшний день (а вообще в четвёртый, если учитывать доктора Теодора) к Элли обращались по её настоящей, а не американизированной фамилии. Это должно было что-то означать… только вот она пока что совершенно не понимала, что именно.
И перешла к делу: «Твоё задание состоит в том, чтобы купить у произвольным образом выбранного мной дилера – так называемый чек героина…»
Элли, конечно, училась на криминальную журналистку, но у каждой такой журналистки есть своя специализация… точнее, своя область интересов. Элли интересовали только и исключительно умышленные убийства; в первую очередь, серийные, ритуальные и совершённые с особой жестокостью.
Наркотики же её интересовали лишь как часть общей картины умышленного убийства. А поскольку она была лишь в самом начале своего профессионального пути, то о наркотиках не знала… да практически ничего.
Доктор Мейсон тяжело вздохнула – и объяснила: «Чек – это пакетик, содержащий примерно одну десятую грамма героина и так называемый наполнитель…»
«Ибо чистый героин без наполнителя просто убьёт?»
Психологиня кивнула: «Да, но не только это. Для максимального кайфа нужен не только собственно наркотик, но и оптимальный наполнитель»
Снова глубоко вздохнула: «В настоящее время уличная цена чека – двадцать долларов…». Она протянула Элли двадцатидолларовую банкноту. Та покачала головой: «У меня есть наличные, спасибо…»
Доктор Мейсон пожала плечами, убрала банкноту во внутренний карман пиджака и продолжила излагать вводную: «Полиции в нарко-Гиндзе практически нет, ибо сама по себе торговля наркотиками не особо беспокоит местные власти…»
«Ибо они считают наркоманов отбросами общества?». Эта точка зрения как полиции, так и мэрии в Лос-Анжелесе была секретом полишинеля.
Психологиня кивнула: «За исключением наркоманов из высшего общества… но эти в нарко-Гиндзю не ездят, ибо у них – как и во всём остальном – VIP-обслуживание. В нарко-Гиндзю ездят плебеи… более того, цветные плебеи…»
Вездесущий расизм в Городе Ангелов тоже был секретом полишинеля.
Доктор Мейсон продолжала: «А раз нет полиции, а наркоторговцы задавили уличную преступность, тебе совершенно нечего опасаться. Кроме того, даже если полиция или DEA…»
Drug Enforcement Administration – федеральная служба наркоконтроля.
«… устроят облаву – что маловероятно – моё тестирование согласовано с LAPD, о чём борцы с наркотиками будут немедленно проинформированы…»
«В чём сложность задания?» – удивлённо спросила Элли. «Тоже мне проблема – купить пакетик наркоты…»
Психологиня покачала головой: «На самом деле, проблема. Да, полиция смотрит на происходящее в этом районе сквозь пальцы, ибо для них это не приоритет. А вот федералы – которые занимаются только и исключительно наркотой – могут и отправить тайного агента на закупку дури…»
«Поэтому продавцы шифруются?»
«Скорее страхуются, справедливо считая, что лучше перебдеть, чем недобдеть» – поправила её доктор Мейсон. И объяснила: «Поэтому продают только своим…»
«Своим в смысле?»
«В смысле цвета кожи – чёрным, латиносам, азиатам… впрочем, индейцам тоже могу продать; одежды… ну, и уже состоявшимся наркоманам, ибо новички в этот район тоже не поедут – для них существует отдельная, специализированная система сбыта… точнее, соблазнения»
Сделала многозначительную паузу и констатировала: «По тебе безошибочно видно, что наркотики в жизни ты ни разу даже не пробовала…»
«Ещё чего не хватало» – раздражённо подумала Элли. «Я слишком себя люблю, чтобы травиться этой дрянью…»
Но, разумеется, промолчала. Как и о том, что не курила (никогда даже и не пробовала), а алкоголь практически не употребляла. А если и употребляла, то только элитное вино и только по особым (и потому весьма нечастым) случаям.
Психологиня продолжила: «… ты белокожая, к тому же одета… ну совсем не так, как это принято в нарко-Гиндзе и окрестностях. Кроме того, этот район в некотором смысле элита плебейского рынка наркотиков, так что купить здесь тот же героин можно только…»
«По паролю?»
Психологиня кивнула: «Ну да. А ты пароля не знаешь… собственно, я тоже не знаю, поэтому помочь тебе ничем не могу…»
«Поэтому вероятность покупки чека героина на улицах нарко-Гиндзи для меня равна нулю?» – усмехнулась Элли.
«Нулю» – подтвердила доктор Мейсон.
«И, тем не менее, я должна купить этот злосчастный чек?»
Психологиня кивнула: «Должна». Взглянула на часы и добавила: «На то, чтобы придумать, как этого добиться, у тебя минут пятнадцать… максимум двадцать»
В городе имелось некоторое затруднение дорожного движения, так что на место они прибыли через двадцать семь минут. Впрочем, Элли уже точно знала, как она решит поставленную ей психологиней задачу ещё за десять минут до того.
Доктор Мейсон припарковала авто и указала на чёрного… то есть, афро-американца неопределённого возраста на углу, скажем так, не особо презентабельного дома: «Вот у него»
«Вы его знаете?» – осведомилась Элли, хотя уже знала, каким будет ответ.
Психологиня покачала головой: «В первый раз вижу. Мне просто лень дальше двигаться – я очень плохо переношу пробки, так что хочу отдохнуть… прямо здесь и сейчас». Элли пожала плечами – и решительно выбралась из машины. После чего быстрым шагом подошла к барыге:
«Привет» – обратилась она к афро-американцу.
«Привет» – неожиданно доброжелательно и заинтересованно ответил дилер. Неожиданно потому, что его расовый кодекс явно не позволял ему вступать в интимные отношения с белой девушкой (вопреки распространённому заблуждению, чёрные уж точно не меньшие расисты, чем белые). Возможно, ему было просто невыносимо скучно, ибо каждый день – годами всё одно и то же.
После чего ещё более заинтересованно осведомился: «И каким ветром белую девушку – к тому же такую красавицу – занесло в цветной район?»
Элли удивилась, ибо наркодилеров представляла себе совершенно другими. Тупыми полу-животными, к тому же плотно сидящими на своём продукте… а у этого с интеллектом было явно всё в порядке. С образованием, похоже тоже… возможно, что и воспитание тоже не особо хромало – если вообще хромало.
«Ветром собственной глупости… скорее всего» – невозмутимо ответила Элли.
«Вот как» – удивился барыга. «И в чём же состоит твоя глупость?». Элли махнула рукой в сторону Хонды: «Машину видишь?». Дилер кивнул: «Вижу, конечно. Ты только что из неё выбралась…»
Элли вздохнула – и призналась: «За рулём моя тётка. Она рассказала мне про этот район, как тут всё работает…»
«Она полицейский?» – совершенно без какого-либо страха осведомился барыга. «Или федерал?».
Элли покачала головой: «Психолог. Работает с наркозависимыми…»
Дилер кивнул. Ибо о существовании таких психологов был явно осведомлён.
Она продолжала: «Ну так вот, я сдуру с ней поспорила, что куплю здесь прямо на улице чек героина. То есть, что мне его продадут…»
«На много поспорила?» – с усмешкой спросил дилер.
«На сотню»
«И как ты собиралась покупать?» – неожиданно заинтересованно спросил барыга. «Если допустить, конечно, что здесь торгуют тем, что ты собралась купить…»
Элли пожала плечами: «Абсолютно прямолинейно. Насколько я знаю, чек идёт по двадцатке. Я готова дать сотню…»
«Двести» – совершенно спокойно объявил барыга. Явно учуяв возможность очень хорошо заработать. Он вряд ли читал Маркса, поэтому не был знаком с фразой основателя коммунизма, что за 300 процентов прибыли капиталист родную маму продаст, но действовал в полном соответствии с оной.
Тем более, что, как подозревала Элли, себестоимость чека для барыги была долларов десять максимум, поэтому он собирался получить 20:1 (а это почти две тысячи процентов).
«Сто двадцать»
«Сто семьдесят»
«Сто пятьдесят»
«По рукам». В руке барыги словно из ниоткуда материализовался чек. Элли достала из кармана лёгкой куртки (в Городе Ангелов было не по-ноябрьски тепло) две купюры. Протянула барыге (он моментально отправил их в глубины своих карманов) и забрала чек.
«Кидать не советую» – жёстко предупредила она. «Я проверю… качество продукта, благо у меня есть где»
Дилер покачал головой: «Я не самоубийца» – неожиданно произнёс он.
И ещё более неожиданно добавил:
«Я бы Вам и так отдал чек – совершенно бесплатно…»
«Почему?» – совершенно искренне удивилась Элли. «Потому» – спокойно ответил барыга, «что мне совершенно не хочется в один совсем не прекрасный день получить пулю из проезжающего мимо автомобиля. Или заряд картечи…»
Взглянул на совершенно оторопевшую Элли и объяснил: «Вы плохо знаете себя, мисс. У Вас глаза, точнее, взгляд убийцы…»
Глубоко вздохнул и продолжил: «Уж поверьте тому, кто повидал немало тех, у кого на руках кровь не одного человеческого существа. Так что Вам совершенно не обязательно покупать – Вам вполне достаточно… даже не припугнуть. Просто посмотреть. Сами дадут всё, что потребуете…»
И добавил: «Да, и научитесь врать – без этого Вам тяжело придётся. Я сразу понял, что никакого пари ни с какой тёткой Вы не заключали… да и не факт, что у Вас вообще есть тётка. Хотя в Вашей машине, похоже, сидит всё-таки психолог…»
Сделал небольшую паузу – и подвёл итог: «В общем, у Вас какие-то совершенно иные цели, причём… короче говоря, это как раз тот случай, что лучше Вам сразу дать то, что Вам нужно…»
«Откупиться?» – усмехнулась Элли. Барыга кивнул: «Да, именно откупиться. Чтобы никогда Вас больше не видеть… и не рисковать здоровьем – в лучшем случае. Прощайте… надеюсь»
Элли пожала плечами, развернулась и пошла назад к машине, гордо предъявляя психологине только что приобретённый чек героина. Пока она возвращалась, доктор Мейсон успела снять с приборной доски и надёжно спрятать параболический микрофон направленного действия и соединённый с ним портативный кассетный магнитофон (запись разговора она сегодня же вечером отправит сверхбыстрой авиапочтой Артуру Нагельсманну).
Подслушанный ей разговор несколько приблизил её к ответу на вопрос, зачем заместителю директора ФБР (фактически, начальнику отдела экзистенциальных расследований) понадобилась Элизабет Фёрстер.
Причём настолько понадобилась, что он обеспечил её невиданной даже для него (весьма щедрого в этом плане, надо отметить) поддержкой. Она поняла, что Артур готовил Элли для чего-то очень и очень важного… пусть даже это важное произойдёт многие годы спустя. Ибо психологиня знала Нагельсманна уже не один десяток лет – и потому знала, что он и его люди умеют ждать.
Для неё же это означало… да примерно то же самое, что и для барыги, только в течение гораздо большего времени. Научить Элли чему следует… и забыть о её существовании. Она бы и о Нагельсманне забыла бы (с большим удовольствием) … только вот он о ней никогда не забудет. Ибо такое не забывается…
«И как тебе это удалось?» – осведомилась психологиня, сделав вид, что не слышала разговора кандидатки в ученицы с наркодилером.
К её немалому удивлению, Элли передала ей разговор с барыгой с точностью до запятой. Из чего доктор Мейсон сделала вывод, что девушка догадалась о существовании звукозаписывающей аппаратуры. Ибо на патологически честную особу Элли была ну совершенно не похожа.
«Он меня прочитал» – неожиданно добавила девушка. «То есть?» – удивилась психологиня. Что само по себе уже было удивительно, ибо удивить чем-либо её было практически невозможно – слишком многое она в своей жизни повидала.
Элли пожала плечами: «Я ненавижу наркодилеров…»
«В семье кто-то пострадал от наркотиков?» – участливо спросила доктор Мейсон. Совершенно логичное предположение, в общем.
Девушка покачала головой: «Нет, к счастью. Просто моя мама в некотором роде Ваша коллега – она психотерапевт широкого профиля – ну и рассказала мне несколько историй из жизни своих… пациентов. В профилактических целях»
Психологиня кивнула. Элли продолжала: «Поэтому да, я действительно очень хотела грохнуть этого негодяя… благо есть из чего»
Доктор Мейсон (уже во второй раз) удивлённо посмотрела на девушку. И честно призналась себе, что явно недооценила её. Такое с ней случалось крайне редко… но и на старуху бывает проруха.
Элли взяла с заднего сиденья Хонды свою сумочку. Широко распахнула. Изумлённому взгляду психологини предстала холодная сталь Кольт Коммандера сорок пятого калибра.
«С разрешением всё в порядке» – уверенно объявила девушка. «На скрытое ношение и всё такое прочее…»
«Это тебе Артур устроил?». Похоже, она недооценила и интерес герра Нагельсманна к фройляйн Фёрстер. Элли покачала головой: «Нет, не он. Это мне устроил тот, кто свёл меня с герром Нагельсманном…»
«Чем дальше, тем страшнее» – подумала психологиня. И твёрдо решила после окончания обучения держаться от Элли как можно дальше… желательно до конца своих дней. «Ладно, поехали» – объявила доктор Мейсон. Хонда тронулась с места.
Пока они возвращались к пирсу Санта Моники, доктор Мейсон подвела итоги входного тестирования и проинформировала Элли об их будущей работе:
«За выполнение задания ставлю тебе твёрдую четвёрку. Чек ты приобрела – что, конечно, серьёзное достижение – но твоё враньё барыга раскрыл. Значит, есть над чем работать…». Элли кивнула: «Есть, конечно». Психологиня продолжала: «Я научу тебя некоторым общим навыкам перевоплощения… ну и вранья, конечно…»
«Иными словами, основам актёрского мастерства» – усмехнулась Элли. Доктор Мейсон кивнула и продолжила: «… после чего научу самым распространённым перевоплощениям. Так что к концу нашего обучения ты сможешь в считанные часы перевоплощаться почти что в кого угодно»
«Экзамены будут на улице по сегодняшней схеме?» – улыбнулась девушка.
«Не только на улице, конечно, но в целом примерно так и будет. Кстати, насчёт экзаменов. Я веду подобный спецкурс в UCLA, так что договорюсь с твоим деканом, что тебе работа со мной зачтётся в качестве одного из курсов по твоей программе». Элли кивнула. Ибо чего-то такого и ожидала.
Они расстались там же, где и встретились – у входа на Santa Monica Pier (это уже давно не корабельный пирс, а просто парк отдыха, развлечений и общепита).
Попрощались (не то, чтобы уж очень тепло, но и не холодно), после чего психологиня отправилась то ли домой, то ли в офис, то ли вообще в штаб-квартиру LAPD. A Элли, немного поразмыслив, из ближайшего уличного телефона-автомата позвонила… правильно, таинственной фрау Борк.
День Сингулярности 